Объявление

Свернуть
Пока нет объявлений.

Роль Буддийской Общины (Сангхи)

Свернуть
X
  • Фильтр
  • Время
  • Показать
Очистить всё
новые сообщения

  • Роль Буддийской Общины (Сангхи)

    Сангха как средство развития



    Важность духовного сообщества, или Сангхи, трудно переоценить. Опыт показывает, что нам нужна Сангха, чтобы эффективно практиковать. Люди, с которыми мы общаемся, глубоко воздействуют на нас. Нам нужна поддержка и воодушевление людей, чей образ мыслей схож с нашим. Нам нужны совет и вдохновение тех, кто продвинулся несколько дальше нас на пути. И нам нужна социальная среда доверия, честности и дружбы, если мы хотим открыться и развивать эмоциональную теплоту, являющуюся неотъемлемой частью духовного развития. Это первостепенное значение Сангхи всегда признавалось в буддизме, а в эти времена индивидуализма она важна, как никогда.

    Поэтому Сангха важна как средство достижения конечной цели – а этой целью является наше собственное духовное продвижение. Но она также важна как цель сама по себе. Для многих людей наиболее привлекательная вещь в том, чтобы стать буддистом – сама Сангха, а идеал помощи в построении общества людей, которые относятся друг к другу на основе теплоты, щедрости и открытости, может быть одним из наиболее вдохновляющих аспектов духовной жизни.

    Ниже приведенные тексты, предназначены для того, чтобы раскрыть два этих аспекта Сангхи. В первом тексте мы рассматриваем историю из Палийского канона, которая иллюстрирует необходимость духовной дружбы как неотъемлемой части нашего собственного развития и ясно предупреждает нас об опасности духовного индивидуализма. Во второй части два современных буддиста используют некоторых других персонажей из Палийского канона, чтобы проиллюстрировать, как идеал Сангхи может быть вдохновляющей целью сам по себе.

    «Сангха как средство достижения цели – история Мегии»
    (Текст из «Уданы», Глава «Мегия», основано на переводах Вудварда и Айрланда).



    «Так я слышал. Однаджы Будда остановился на холме Чалика. По этому случаю досточтимый Мегия посетил Будду. Досточтимый Мегия пришел к Будде, приветствовал его, стал в стороне от него и сказал Благородному:


    – Я желаю, господин, отправиться в древнюю Джанту за подаянием.

    – Делай то, что считаешь нужным в это время, Мегия.


    И досточтимый Мегия, одевшись в монашеское одеяние и взяв чашу и облачение, пошел в древнюю Джанту в поисках подаяния и, обойдя ее и поев, отправился на берег реки Кимикалы. Подойдя туда и прогуливаясь взад и вперед, он увидел чудесную, восхитительную манговую рощу. При виде ее он продумал:


    – Воистину, эта манговая роща чудесна и восхитительна! Несомненно, она будет хорошим местом для члена Сангхи, чтобы работать над своей медитацией. Если Благородный разрешит мне уйти, я бы хотел прийти сюда, в эту манговую рощу, и практиковать медитацию.

    И досточтимый Мегия отправился к Благородному, сел сбоку от него и рассказал Благородному о своих мыслях, говоря:

    – Если Благородный позволит мне уйти, я бы хотел прийти в ту манговую рощу и практиковать медитацию.

    При этих словах Благородный сказал досточтимому Мегие:

    – Подожди немного, Мегия, я здесь один, пока не прибудут другие монахи.


    Тогда во второй раз досточтимый Мегия сказал Благородному:

    – Господин, Благородному больше нечего делать, ему нечего больше прибавить к тому, что он сделал. Но для меня, господин, есть еще многое, что нужно сделать, многое, что нужно добавить к тому, что я сделал. Если Благородный позволит мне уйти, я бы хотел прийти в ту манговую рощу и практиковать медитацию.

    И во второй раз Благородный ответил:

    – Подожди немного, Мегия, я здесь один, пока не прибудут другие монахи.

    Но и в третий раз досточтимый Мегия повторил свою просьбу, и Благородный ответил:

    – Что ж, Мегия, что я могу сказать, когда ты говоришь о практике медитации? Делай то, для чего, как ты считаешь, пришло время, Мегия.

    И досточтимый Мегия поднялся со своего места, оказал почтение Благородному и отправился в эту манговую рощу, и придя туда, вошел внутрь и сел у подножия дерева. Но пока Мегия оставался в этой манговой роще, к нему, как обычно, пришли три неискусных формы мыслей, а именно, похотливые мысли, злобные мысли и вредоносные мысли. И тогда досточтимый Мегия подумал:

    – Это определенно странно! Это определенно удивительно, что я, уйдя из дома для бездомной жизни, столь исполненной веры, подвергаюсь нападению этих неискусных форм мыслей, а именно, похотливых мыслей, злобных мыслей и вредоносных мыслей!

    И он покинул свое уединение, отправился к Благородному и сказал:

    – Господин, пока я оставался в той манговой роще, ко мне привычно пришли три неискусных формы мыслей. Тогда, господин, я подумал: это определенно странно! Это определенно удивительно, что я подвергся такому нападению!

    Будда ответил:

    – Мегия, когда освобождение сердца не созрело, пять вещей ведут к его созреванию. Каковы эти пять?

    Мегия, монаху нужны духовные друзья, хорошие товарищи, ему нужно общество хороших людей. Когда освобождение сердца не созрело, Мегия, это первая вещь, которая ведет к его зрелости.

    Затем еще, Мегия, монах должен быть добродетельным, хранить обеты, практиковать нравственное поведение, видеть опасность даже в малых пороках, упражнять себя в наставлениях. Когда освобождение сердца не созрело, Мегия, это вторая вещь, которая ведет к его зрелости.

    Затем еще, Мегия, монах должен быть окружен речами серьезными и открывающими сердца, которые ведут к ослаблению привязанностей и страстей, спокойствию, пониманию, проникновению, нирване, то есть разговорами об обладании малыми желаниями, о преданности, об избегании мирских собраний, о взращивании энергии, разговорамами о нравственности, медитации и мудрости, разговорами об освобождении, знании и проникновении. Когда освобождение сердца не созрело, Мегия, это третья вещь, которая ведет к его зрелости.

    Затем еще, Мегия, монаху нужно быть твердым и настойчивым в отвержении того, что неискусно, и обретении того, что искусно. Он должен быть крепок и тверд в усилиях, не отставляя ноши следования за тем, что искусно. Когда освобождение сердца не созрело, Мегия, это четвертая вещь, которая ведет к его зрелости.

    И наконец, Мегия, монах должен обладать проникновением, он должен быть наделен глубоким озарением, которое видит, как рождаются и угасают вещи, и приводит к окончанию страданий. Когда освобождение сердца не созрело, Мегия, это пятая вещь, которая ведет к его зрелости.

    Теперь, Мегия, можно надеяться, что монах, у которого есть духовные друзья, станет добродетельным, будет придерживаться обетов, он будет практиковать нравственное поведение, он увидит опасность даже в малых пороках, он будет упражняться в наставлениях. Также, Мегия, монах, имеющий духовных друзей, будет вдохновлен серьезными речами о медитации, проникновении и освобождении. И еще, Мегия, монах, имеющий духовных друзей, может стать твердым и настойчивым в отвержении неискусного и обретении искусного. И наконец, Мегия, можно надеяться, что монах, имеющий духовных друзей, будет развивать глубокое озарение, которое ведет к окончанию страданий».


    Сангха как цель
    (Сокращенный текст «Буддизм и дружба», написано Субхути при участии Субхамати, Глава 2. «Единые в уме: Дружба как цель»).


    «Горизонтальное» измерение духовной дружбы


    В истории Мегии мы увидели, что его эгоистичность и наивность противопоставляются тактичной мудрости Будды. В этом смысле дружба, которую нам показывают, – неравная, поскольку один из партнеров духовно более продвинут, чем другой. Это важный, но не единственный вид духовной дружбы.


    Есть также вид дружбы, которая существует между теми, кто находятся приблизительно на одном и том же уровне. Такие друзья – словно духовные братья и сестры, или, если вы предпочитаете, приятели-попутчики. Хотя таких друзей найти легче, чем проводников, они также драгоценны. Духовный путь долог, тяжел, и на нем легко заблудиться. У нашего проводника, если нам посчастливилось такого иметь, скорее всего, будут многие другие, требующие его внимания, и он не всегда будет поблизости, чтобы разрешить наши сомнения, оживить слабеющий дух или направить нас прочь от ложных путей, которыми соблазняется наша ошибающаяся нога. Важно иметь не только проводника, но также товарищей на пути. Такие товарищи представляют собой «горизонтальное» измерение духовной дружбы.


    В буддизме духовная дружба (кальяна митрата) с самого начала понималась как включающая не только отношения учитель-ученик, но также любые дружеские отношения между хорошими людьми, которые почитают Будду и Дхарму. Это ясно следует, например, из учений Будды ученику-мирянину Дигхаджану:


    «А что такое дружба [кальяна митрата]? Здесь… в какой бы деревне или городе ни жил семейный человек, он общается с домохозяевами или их сыновьями, молодыми или старыми, в которых созрела добродетель, щедрость и мудрость, он разговаривает с ними и вступает с ними в обсуждения. Он превозносит их достижения в вере, добродетели, щедрости и мудрости. Это называют хорошей дружбой».


    Хотя это говорилось мирянину, мы не должны делать вывод, что горизонтальное измерение дружбы значимо только для учеников-мирян. Возможно, наилучший пример таких отношений – дружба между Шарипутрой и Могальяной, двумя выдающимися монахами Будды. Для меня наиболее интересный аспект их отношений – в том, что Шарипутра и Могальяна оставались друзьями даже после Просветления. Кажется, что дружба относится не только к пути, но также и к цели духовной жизни. Важно усвоить это положение, потому что когда мы понимаем духовную дружбу только в рамках пути, нас подстерегает опасность взращивать дружбу не саму по себе, но «для моего духовного развития». Думая так, мы можем прийти к мысли, что наши друзья – «оборудование», служащее нашим собственным духовным амбициям, в случае чего они на самом деле совсем не будут друзьями. Мы можем переживать искреннюю дружбу, только когда мы видим ее как цель саму по себе, или, по крайнее мере, как неотъемлемую часть некой высшей цели.


    Три друга


    Видение дружбы как части цели выражено в сутте (или рассказе), который повествует трогательную историю Ануруддхи и его друзей.


    Ануруддха, Нандия и Кимбила останавливаются вместе в тихой роще, куда Будда приходит навестить их в один из вечеров, выйдя из уединенной медитации. Узнав о приходе учителя, три монаха спешат приветствовать его: один уступает ему свою чашу и одеяние, другой готовит сидение, а третий приносит воды, чтобы омыть его ноги. Когда все они садятся, Будда сначала проверяет, в добром ли они здравии и достаточно ли у них пищи. Затем он начинает расспрашивать их, как им живется вместе. Его первый вопрос – хорошо ли они ладят друг с другом. Ануруддха подтверждает, что он и два других монаха «живут в согласии, взаимно ценят друг друга, не вступают в споры, соединяются, как молоко с водой, смотрят друг на друга по-доброму».


    Будда (который очень хорошо знает, что не все его монахи живут в таком согласии) спрашивает, как им это удается. Ануруддха объясняет, что он почитает за счастье вести духовную жизнь совместно с Нандией и Кимбилой. Делать это, по его мнению, для него «великий дар». То, как они живут вместе, – выражение метты. Соответственно этому, он поддерживает позитивное отношение к другим двум монахам любым возможным образом – добрыми поступками, нежной речью и любящими мыслями. Слова Ануруддхи подразумевают, что он воспринимал развитие метты по отношению к своим товарищам как практику, как нечто, взращиваемое посредством внимательности, как сознательную часть духовной жизни.


    Однако то, что начиналось как практика, теперь стало вторым я. Он достиг точки, в которой ставить чужие желания превыше своих стало для него обычным делом. Он просто спрашивает себя: «Почему бы мне не отложить то, что я хочу сделать, и сделать то, что хотят сделать другие?» А затем он делает в точности это. В заключение он говорит Будде: «Тела у нас различны, но ум один».


    Нандия и Кимбила, со своей стороны, отвечают Будде также, и каждый говорит, что он отказался от своих собственных склонностей и живет в соответствии со склонностями других. Они все согласны, что у них «различные тела, но один ум». Поскольку все они отказались от своих желаний в пользу других, у них нет вопроса, чтобы кто-то властвовал над другими двумя. Кажется, что у них одно желание на всех, или, скорее, таинственное совпадение желаний, основанное на глубоком взаимном осознании и гармонии.


    Будда выражает одобрение образу жизни троих друзей, и спрашивает, какие духовные плоды это произвело. Он спрашивает их: «Но пока вы так живете… достигли ли вы какого-то сверхчеловеческого состояния, ступени в знании и мудрости, достойной благородных?» Отвечая от имени других, Ануруддха рассказывает, что все трое прошли целый ряд духовных и запредельных достижений. Другими словами, все они – Архаты, полностью Просветленные. Будда выражает восторг, узнав эту замечательную новость.


    Через некоторое время, еще поговорив с ними, он покидает их. В это время Нандия и Кимбила спрашивают Ануруддху: «Разве мы когда-нибудь говорили тебе, что достигли всего того, чем ты нас наделил?» В ответ Ануруддха признает, что другие двое на самом деле никогда ничего не говорили ему. Тем не менее, он знает их «пребывания и достижения», поскольку его ум «обнимает» их ум. Другими словами, у него есть непосредственное знание их внутренних состояний, без нужды в словах. Тот факт, что Ануруддха может уверенно говорить о духовных достижениях Нандии и Кимбилы, никогда не слышав от них ничего по этому вопросу, предполагает, что выражение «едины в уме» – не просто фигура речи, но более буквальная истина, чем мы можем предполагать.


    История трех друзей показывает нам, как духовная дружба одновременно относится и к пути, и к цели. Действительно, рассказ, кажется, предполагает, что есть что-то вроде восходящей спирали, в которой жизнь, прожитая в дружбе, ведет вверх, к духовной реализации, что, в свою очередь, приносит плоды более глубокой дружбы и более полного общения.


    Сангха как сеть друзей

    В примере с Ануруддхой, Нандией и Кимбилой мы видим, что кальяна митрата объединяет группу трех учеников так, что они становятся кругом друзей. Это напоминает нам, что, в то время как дружба – главным образом отношения между двумя людьми, это, вне всякого сомнения, не отношения, исключающие других людей. Друг свободен иметь других друзей, а два друга могут иметь взаимных друзей. Среди людей, преданных одному и тому же духовному идеалу, эта взаимно связывающая модель дружбы – естественное положение вещей.

    Кажется, что такая сеть духовных друзей, объединенных общей ориентацией на Будду и Дхарму, – неотъемлемая часть значения того, что буддисты называют сангхой. Слово «сангха» обозначает буддийское духовное сообщество. Часто говорится или подразумевается, что только монахи могут считаться частью сангхи. На самом деле будет более правильно сказать, что монахи составляют одну часть духовного сообщества. Традицией также признается более широкая маха-сангха или «великая община», включающая учеников Будды, являющихся мирянами.

    Дружба – неотъемлемая часть значения сангхи. Обычно не может быть возможным (даже внутри одной местной общины), чтобы каждый член сангхи стал личным другом другого члена. Тем не менее, мне кажется, что человек действительно участвует в сангхе только посредством дружбы по крайней мере с несколькими ее членами.


    Дружеские отношения, которые составляют сангху, естественным образом склонны расти. Они становятся глубже, поскольку члены сангхи лучше узнают друг друга и поскольку они все больше и больше продвигаются по духовному пути в обществе друг друга. Такие дружеские отношения также склонны увеличиваться численно: новые отношения формируются внутри существующей сангхи, и сангха естественным образом привлекает новых членов. Настоящий рост сангхи составляет приход людей в эту сеть дружбы.


    Описание жизни Ануруддхи и его друзей предлагает беглый взгляд на идеальную сангху в миниатюре. Участвовать в Сангхе (в наивысшем значении слова) – значит вести жизни, подобную той, которую разделяли эти три друга: пребывать в такой гармонии с духовными друзьями, чтобы стать с ними «единым в уме». Это действительно высокий идеал – возможно, мы найдем не таким легким представить его как живую реальность. Но хотя возвышенность идеала может быть несколько обескураживающей, на самом деле она служит, чтобы показать нам ясно направление, в котором нам нужно идти, если мы хотим сами узнать более глубокий смысл сангхи.


    Три Драгоценности

    Просветленные члены духовного сообщества, такие как Ануруддха и его два друга, являются своего рода высшей Сангхой внутри сангхи. Высшая Сангха (которую иногда отличают написанием заглавной С) – это в действительности одна из Трех Драгоценностей, трех наиболее ценных вещей в буддизме, наряду с Буддой и Дхармой.

    Тот факт, что буддизм избрал для почитания эти три вещи, как обладающие центральным значением, предполагает, что сущность, сердцевина буддизма не может быть удовлетворительным образом заключена в одном образе или представлении и что мы поймем ее только тогда, когда рассмотрим с трех точек зрения – рассмотрим ее «по кругу», так сказать. Будда как драгоценность представляет собой духовный идеал, как его воплощение в человеческой личности. Дхарма как драгоценность – духовный идеал, рассматриваемый в абстракции как конечная истина и духовные средства. Сангха как драгоценность – это духовный идеал, воплощенный в тех, кто продвинулся по духовному пути. Но я думаю, что мы упустим что-то из полноты значения Сангхи как драгоценности, если мы будем думать о ней просто как о категории или классе личностей. По моему мнению, Сангха (с или без заглавной С) – это живой организм, и его животворящая кровь – духовная дружба.


    (по материалам сайта buddhayana.ru)
    Последний раз редактировалось Канефер; 07-01-2018, 22:13 PM.
    Радость есть особая мудрость!

Обработка...
X