Со времен отдаленнейшей древности все народы относились к змию с глубочайшим почтением, как к воплощению божественной мудрости и символу духа, и мы узнаем от Санхуниафона, что именно Гермес или Тот был первым, кто рассматривал змия, как «наиболее духоподобного изо всех пресмыкающихся»; и гностический змий с семью гласными над головою есть только копия Ананты, семиглавого змия, на котором покоится бог Вишну.

Мы испытали немалое удивление, обнаружив после прочтения новейших европейских трактатов о культе змия, что их авторы признают, что публика «все еще находится в почти полном неведении о происхождении суеверия, о котором идет речь». Стейнлэнд Уэйк, цитату из которого мы приводим, говорит:

«Изучающий мифологию знает, что некоторые идеи у народов древности связывались со змием, и что он является их излюбленным символом для определенных божеств; но почему именно это животное, а не какое-либо другое было избрано для этой цели, – это пока-что неизвестно».

Джеймс Фергюссон, член Королевского Общества, который собрал такой обильный материал по этому древнему культу, кажется, не обладает большим прозрением истины, чем остальные.
Наше объяснение этого мифа может быть малоценным для изучающих символогию, но все же мы верим, что истолкование первоначального культа змия, в таком виде, как оно дано посвященными, правильно. В томе I мы приводили цитату из Змеиной Мантры в «Айтарейя-брахмане», отрывок, где говорится о земле, как о «Сарпа Раджни», Царице Змей и «матери всего, что двигается». Эти выражения относятся к тому факту, что прежде чем наша планета стала яйцеобразной или круглой, она представляла собою длинный след из космической пыли или огненного тумана, двигающегося и извивающегося подобно змею. Это, сказано в объяснениях, был Дух Божий, двигавшийся по хаосу до тех пор, пока его дыхание не высидело космическую материю и не заставило ее принять кольцеобразную форму змея с хвостом во рту – эмблемы вечности в ее духовном, и нашего мира – в ее физическом смысле. По понятиям древнейших философов, как мы показали в предыдущей главе, земля, подобно змею, сбрасывает свою кожу и является после каждой из малых пралай обновленной, а после великой пралайи воскресает или снова выявляется из своего субъективного состояния в объективное. Подобно змею, она не только «сбрасывает свою старость», – говорит Санхуниафон, – «но увеличивается в размере и силе». Вот почему не только Серапис, а позднее и Иисус изображались в виде большого змея, но даже в нашем нынешнем веке большие змеи со священной заботой содержатся в мусульманских мечетях; например, в мечети Каира. Говорят, что в Верхнем Египте один знаменитый святой появлялся в виде большого змея, а в Индии в некоторых детских колыбелях вместе с ребенком воспитывают по паре змей, самца и самочку, и также часто держат змей в домах, так как считают, что они приносят (магнетическую ауру) мудрости, здоровья и удачи. Они – потомство Сарпа Раджни, земли, и наделены всеми ее свойствами.

Чувство ответственности, истинно, самое мощное. Владыки несут этот мощный ключ к Общему Благу. Сферы разных напряжений наполнены чуткостью энергий. Напряжения различных задач дают явление ответственности и дух, являющий чуткость ответственности, заслуживает утверждение. Так Наша Тара несет ответственность за продвижение человеческого мышления и дает свой опыт для возрождения. Так Гуру утверждает эволюционное движение. Я утверждаю — несущие ответную вибрацию в «чаше» дадут новую ступень.
[Беспредельность ч.2, 523]