Твитнуть
В САДУ МАГДАЛЫ
Фалес Аргивянин: Эмпедоклу, сыну Милеса Афинянина, о Премудрости Великого Галилейского Учителя * радоваться!
Слушай, друг мой, внимательно, ибо вот * никогда быль более странная, более таинственная не тревожила ухо смертного. Быль, * говорю я, Фалес Аргивянин, а не легенда!
Когда маяк круга Вечности увенчал своим бледным лучом мое чело, * как знак высшего посвящения Фиванского Святилища, * я, Фалес Аргивянин и Клодий Македонянин, удостоившийся той же степени, приняли из рук Великого Иерофанта питье кубка жизни, и он послал нас в таинственное убежище к Сыну Мудрости * Гераклиту, которого людская молва нарекла темным, ибо не понимала ни его, ни его учения.
Сколько протекло лет, пока мы впитывали его Мудрость, сколько раз покидали убежище, чтобы нести людям положенные крохи знания и вновь возвращались обратно, * нет надобности считать. В один из таких промежутков, когда я был в мире под личностью философа Стоика, я нашел и тебя, друг Эмпедокл, около мудрого Сократа и завязал покрепче те нити, которые связывали нас от времени почивающего под волнами океана Города Золотых Врат.
Однажды мудрый Учитель призвал нас к себе и сказал: «Идите в мир * приветствовать от моего имени нового нашего Учителя, грядущего в мир. Я не скажу вам, где вы его найдете. Наша собственная мудрость да будет вам указующим перстом...» «Но если этот Учитель столь велик, * сказал Клодий Македонянин, * то почему ты Сам, мудрый, не выйдешь навстречу Ему?» «А потому, * отвечал нам Гераклит, * что я знаю кто ОН. И вот мое знание говорит мне, что я недостоин встречи с Ним. А вы Его не знаете * знаете только от меня, что Он * Великий Учитель и ничего больше. Только слепые могут безнаказанно глядеть на солнце...»
Я в ту пору умел еще повиноваться и молча вышел с Клодием. На другой день верблюды уносили нас к северу * к святилищу черноликой Иштар. Там последние черные жрецы, молчаливые, как камни пустыни, направили нас к Великому центру, к тому, чье имя * Молчание, счет годам которого утерян планетным календарем, и где назначение * ждать конца, дабы быть последним могильщиком Земли. Когда мы с Клодием простерлись перед ним во прах, он ласково поднял нас и сказал:
«Дети! Я видел Его, когда Он был младенцем. Я поклонился Ему. Если сын мой Гераклит послал вас к Нему, * идите. Ныне Он уже сеет семя. Но помните, дети когда вы найдете Его, * вы потеряете все...»
Фалес Аргивянин: Эмпедоклу, сыну Милеса Афинянина, о Премудрости Великого Галилейского Учителя * радоваться!
Слушай, друг мой, внимательно, ибо вот * никогда быль более странная, более таинственная не тревожила ухо смертного. Быль, * говорю я, Фалес Аргивянин, а не легенда!
Когда маяк круга Вечности увенчал своим бледным лучом мое чело, * как знак высшего посвящения Фиванского Святилища, * я, Фалес Аргивянин и Клодий Македонянин, удостоившийся той же степени, приняли из рук Великого Иерофанта питье кубка жизни, и он послал нас в таинственное убежище к Сыну Мудрости * Гераклиту, которого людская молва нарекла темным, ибо не понимала ни его, ни его учения.
Сколько протекло лет, пока мы впитывали его Мудрость, сколько раз покидали убежище, чтобы нести людям положенные крохи знания и вновь возвращались обратно, * нет надобности считать. В один из таких промежутков, когда я был в мире под личностью философа Стоика, я нашел и тебя, друг Эмпедокл, около мудрого Сократа и завязал покрепче те нити, которые связывали нас от времени почивающего под волнами океана Города Золотых Врат.
Однажды мудрый Учитель призвал нас к себе и сказал: «Идите в мир * приветствовать от моего имени нового нашего Учителя, грядущего в мир. Я не скажу вам, где вы его найдете. Наша собственная мудрость да будет вам указующим перстом...» «Но если этот Учитель столь велик, * сказал Клодий Македонянин, * то почему ты Сам, мудрый, не выйдешь навстречу Ему?» «А потому, * отвечал нам Гераклит, * что я знаю кто ОН. И вот мое знание говорит мне, что я недостоин встречи с Ним. А вы Его не знаете * знаете только от меня, что Он * Великий Учитель и ничего больше. Только слепые могут безнаказанно глядеть на солнце...»
Я в ту пору умел еще повиноваться и молча вышел с Клодием. На другой день верблюды уносили нас к северу * к святилищу черноликой Иштар. Там последние черные жрецы, молчаливые, как камни пустыни, направили нас к Великому центру, к тому, чье имя * Молчание, счет годам которого утерян планетным календарем, и где назначение * ждать конца, дабы быть последним могильщиком Земли. Когда мы с Клодием простерлись перед ним во прах, он ласково поднял нас и сказал:
«Дети! Я видел Его, когда Он был младенцем. Я поклонился Ему. Если сын мой Гераклит послал вас к Нему, * идите. Ныне Он уже сеет семя. Но помните, дети когда вы найдете Его, * вы потеряете все...»