СИГНАЛ ОПАСНОСТИ

"Посвященные безусловно должны входить в общество богов"
Сократ в Федоне

В первой части замечательной статьи нашего брата и коллеги, эрудированного корреспондента-секретаря Т.О. ~Гермес~, опубликованной в первом номере "Revue Theosophique", мы читаем в примечании (прим. 2 на стр. 23):
Мы обозначаем термином ~посвященный~ всякого, кто пытается овладеть элементарными принципами оккультной науки. Следует опасаться смешивания этого названия с термином ~адепт~, который показывает высший уровень восхождения, которого может достигнуть посвященный. В Европе есть много посвященных, но я не знаю, живут ли в ней какие-либо адепты, как на Востоке¤.
Поскольку мы чужды гению французского языка, и у нас даже нет в руках этимологического словаря, мы не можем сказать, является ли это двойное определение присущим французскому языку вообще, а не только масонской фразеологии. Но в английском языке, в том смысле, который признан теософами и оккультистами в Индии, эти два термина имеют совершенно иное значение, чем то, которое дает автор. Я имею ввиду, что определение, которое дает м-р Папюс слову ~адепт~ относится к слову ~посвященный~, и наоборот.
Я никогда бы не подумала исправлять эту ошибку, є по крайней мере, перед теософами, є если бы она не угрожала бы, по моему мнению, тем, что она может в будущем внести в умы подписчиков нашего Revue¤ весьма прискорбную путаницу.
Поскольку я была первой, кто должен был употреблять эти два прилагательных (qualificatifs) в смысле, полностью противоположном тому значению, которым наделяли их масоны и м-р Папюс, это могло бы, безусловно, привести к некоторым ~двусмысленностям~ (quiproquos), которых следовало бы избежать любой ценой. Давайте сначала поймем самих себя, если мы хотим быть понятыми своими читателями.
Дадим же твердые и неизменные определения тем терминами, которые мы применяем в теософии, потому что иначе вместо порядка и ясности, мы лишь привнесем великую путаницу в уже существующий хаос представлений профанного мира.
Мне неизвестно о тех причинах, которые вынудили нашего мудрого брата использовать эти термины таким образом, как он это делает, и я осуждаю "сыновей вдовы", которые применяют их в смысле, полностью противоположном их истинному значению.
Каждому известно, что слово "адепт" происходит от латинского ~adeptus~. Оно образовано из двух слов: ~ad~, предлога of в английском, и ~apisci~, достигать, добиваться¤ (ap в санскрите).
Тогда ~адепт~ был бы человеком, сведущим в определенном искусстве или науке, приобретенной тем или иным способом. Из этого следует, что данное определение может быть отнесено к адепту в астрономии так же, как и к адепту в искусстве приготовления pates de foies gras (печеночного паштета); сапожник, так же как и парфюмер, поскольку один искусен в искусстве изготовления обуви, а другой опытен в искусстве химии, є являются №адептами¤.
Что же касается термина ~посвященный~, то это совсем другое дело. Каждый ~посвященный~ должен быть адептом оккультизма; он должен стать таковым, прежде чем он будет посвящен в Великие Мистерии. Но какой-либо адепт вовсе не всегда является посвященным. Совершенно справедливо, что ~иллюминаты~, говоря о себе, применяли термин ~adeptus~, но они употребляли его в общем смысле, например, на седьмой ступени в последовательности ритуала Циммендорфа. Таким же образом применялись термины Adeptatus, Adeptus Coronatus на седьмой ступени шведского ритуала, и Adeptus Exemptus на седьмой ступени у розенкрейцеров. Это нововведение Средних веков. Но никакой истинный посвященный Великих (или даже Малых) Мистерий не называется в классических работах ~adeptus~, но именуется ~Initiatus~ в латыни и ~Epopte~ (эпоптом) в греческом языке. И те же самые ~иллюминаты~ считались ~посвященными~ только теми из их братьев, которые были более сведущи, чем другие, в таинствах своего общества. И только менее обученные среди них носили имена ~мистов~ и ~адептов~, ввиду того, что они были допущены всего лишь на низшие ступени.
Перейдем теперь к термину "посвященный".
Сперва необходимо сказать, что существует большая разница между глаголом и существительным (substantif) этого слова. Профессор посвящает своих учеников в азы некой науки, науки, в которой студент может стать адептом, то есть, опытным в этой специальности. С другой стороны, адепт в оккультизме сначала ~обучается~ религиозным мистериям, после чего, если он достаточно удачно избежал поражения в ходе ужасных испытаний посвящения, он становится ПОСВЯЩЕННЫМ. Лучшие классические переводчики неизменно переводят это с греческого языка такой фразой: "Посвященный в Великие Мистерии", ибо этот термин синонимичен слову ~иерофант~, №тот, кто объясняет священные мистерии¤. У римлян слово ~Initiatus~ было эквивалентно слову ~Mystagogus~ (мистагог), и оба они были полностью применимы к тому, кто в храме посвящал других в высшие мистерии. Таким образом, он фигурально представлял Всеобщего Творца. Никто не осмеливался произносить это имя перед непосвященным. Место ~Initiatus~ было на востоке, где он восседал, с шаром, который находился возле него или был подвешен к его шее. Масоны пытались подражать иерофанту-посвященному (~initiatus~) в своих №Преподобных¤ и ~Гроссмейстерах~ лож.
Но может ли ряса сделать человека монахом?
И это должно быть весьма прискорбно, что они не удовольствовались этой обыкновенной профанацией.
Французское (и английское) существительное №посвящение¤ произошло от латинского слова ~Initium~, №начало¤, и масоны, больше уважающие мертвую букву, ~которая убивает~, чем дух, который животворит, применяли этот термин ко всем своим неофитам или кандидатам є к начинающим є во всех масонских степенях, на высших так же, как и на низших.
И все же они лучше, чем кто-либо другой, знали о том, что термин ~Initiatus~ относился к 5-ой и высшей степени ордена тамплиеров; что титул ~посвященного в мистерии~ был 21-ой степенью столичного капитула во Франции, точно также, как и титул ~посвященного в абсолютные мистерии~ означал 62-ю степень того же капитула. Зная все это, они тем не менее применяли этот титул, сакрализованный и освященный своей древностью, к своим обыкновенным кандидатам младенцам (bambins) среди "сыновей вдовы". Но коль скоро страсть к нововведениям и изменениям, которые восточный оккультист рассматривает как настоящее кощунство, достигло своего завершения у масонов, есть ли смысл для теософов принимать их терминологию?
Мы, ученики Учителей Востока, не имеем ничего общего с современным масонством. Истинные тайны символического масонства утрачены, как это прекрасно доказывает Рэгон. Краеугольный камень (clef de voute), главный камень в арке, воздвигнутой первой царской династией посвященных, є десять раз доисторической, є был поколеблен со времени исчезновения последних мистерий. Работа по разрушению, или скорее подавлению и удушению, начатая Цезарем, была в конце концов завершена отцами церкви. И в результате всего этого, принесенный еще раз из святилищ Дальнего Востока, священный камень был расколот и в конце концов разбит на тысячи кусков.
На кого должна пасть ответственность за это преступление?
На масонов и, в особенности, на тамплиеров, є которых преследовали, убивали и насильственно лишили своих летописей и письменных памятников? На Церковь, которая, присвоив догмы и ритуалы первоначального масонства, выдавало их, как и свои собственные искаженные обряды, за единственную ИСТИНУ, и решило задушить последнее?
Но как бы то ни было, больше нет масонов, которые обладали бы всей истиной, є объявим ли мы виновной Римскую церковь или же насекомое ~Shermah~ <<1>> знаменитого храма Соломона, который современные масоны считают фундаментом и источником происхождения своего ордена.
В течение десятков тысяч лет генеалогическое древо священной науки, которой обладали все народы, оставалось тем же самым, є поскольку храм этой науки был ЕДИН, и он был воздвигнут на нерушимой скале первозданных истин. Но масоны последних двух веков предпочитали отделять себя от него. Еще раз, применяя в этом случае метод аллегорий, они разбили куб, который разделился на двенадцать частей. Они отвергли подлинный камень как подделку, и что бы они не делали с первым є своим ~угловым камнем~ є это, конечно, относилось не к духу, который дарует жизнь, но ~было связано лишь с мертвой буквой, которая убивает~.
Или это опять-таки Червь Самис (название №насекомого Shermah¤), следы которого на отвергнутом камне уже привели к ошибке №строителей Храма¤, проточил те же самые линии? Но в таком случае то, что было сделано, было сделано совершенно сознательно. Строители должны были знать наизусть сумму,<<2>> чтобы судить по ~тринадцати~ линиям или ~пяти~ поверхностям.
Не имеет никакого значения! Мы, преданные ученики Востока, предпочитаем всем их камням тот камень, который не имеет ничего общего со всеми остальными спектаклями масонских степеней.
Мы останемся верны ~Eben Shatijah~ (что имеет другое название в санскрите), совершенному кубу, который, содержа ~дельту~, или треугольник, замещает имя Тетраграмматона каббалистов символом непередаваемого имени.
Мы охотно оставляем масонам их насекомое, надеясь в то же время, что современная симвология, которая двигается столь большими шагами, никогда не откроет идентичность червя ~Shermah-Samis~ с Хирам Абифом, є что было бы достаточно затруднительно.
Однако, если подумать, это открытие имело бы и свою полезную сторону и большую привлекательность. Идея о черве, который стоял бы во главе масонской генеалогии и был бы архитектором первого храма масонов, сделала бы также из этого червя "прародителя Адама" масонов и превратила бы "сыновей вдовы" в поклонников дарвинистов. Это вновь сблизило бы их с современной наукой, которая лишь ищет доказательств в Природе для подтверждения теории эволюции Геккеля. Какое же значение имеет все это для них, если они утратили тайну своего истинного происхождения?
Не нужно принижать значение этого утверждения, которое является хорошо доказанным фактом. Я позволю себе напомнить господам масонам, которые смогут прочитать это, что практически все тайны, относящиеся к ~эзотерическому масонству ~, исчезли после Элиаса Ашмола и его прямых наследников. Если они попытаются опровергнуть нас, мы, подобно Иову, скажем им: №Тебя обвиняют уста твои, а не я: да, твои собственные ~книги~ свидетельствуют против тебя¤ (XV, 6).
Нашим величайшим тайнам некогда обучали в масонских ложах всего мира. Но их гроссмейстеры и гуру погибли один за другим, и все, что осталось записано в тайных манускриптах, є например, таких, как рукопись Николая Стоуна, уничтоженная в 1720 году некими щепетильными братьями, є было предано огню и погибло в период между концом семнадцатого и началом восемнадцатого века как в Англии, так и на материке.
Почему же они были уничтожены?
Некоторые братья в Англии по секрету сообщают друг другу, что это уничтожение было результатом постыдного договора, заключенного между некоторыми масонами и церковью. Здесь недавно умер один старый брат, крупный каббалист, дедушка которого, прославленный масон, был близким другом графа Сен-Жермена, когда последний был послан Людовиком XV в Англию, чтобы договориться о мире между двумя странами. Граф Сен-Жермен оставил в руках этого масона некоторые документы, имеющие отношение к истории масонства и содержащие ключи ко многим непостижимым таинствам. Он сделал это при условии, что эти документы станут тайным наследством всех потомков этого масона, которые станут масонами. Этими бумагами воспользовались два масона, отец и сын, который недавно умер, и больше они не принесут пользу никому из европейцев. Перед своей смертью он доверил эти документы некоему восточному человеку (индусу), миссией которого было доставить их некоему человеку, который придет за ними в Амритсаре, городе бессмертия. Кроме того, по секрету сообщают, что прославленный основатель ложи тринософов, Ж. М. Рэгон, был также посвящен во многие мистерии в Бельгии неким человеком с Востока, и некоторые утверждают, что он знал в своей юности графа Сен-Жермена. Это, вероятно, объясняет, почему автор №Tuileur General De La Maconnerie¤, или №Устава посвященного¤ утверждает, что Элиас Ашмоле был настоящим основателем современного масонства. Никто не знает лучше, чем Рэгон, о том, до какой степени утрачены тайны масонства, как хорошо говорит он сам: №Это вполне естественно для масона, искать свет везде, где, как он полагает, он сможет найти его¤, є гласит ~циркуляр~ №Великого Востока¤ Франции. №Тем временем¤, є добавляет он, є №масону дается славный титул Сына Света и он остается сокрытым в темноте¤ (Cours Philosophique, и т.д., стр. 60).
Таким образом, если м-р Папюс, как мы полагаем, следовал масонам в своем определении терминов "адепт" и "посвященный", то он ошибался, ибо нельзя обернуться к "темноте", если ты сам находишься в луче света. Теософия ничего не изобретала и не сказала ничего нового, но лишь преданно повторяет уроки высокой древности. Терминология, введенная пятнадцать лет тому назад в Теософском Обществе, истинна, ибо в каждом случае ее термины являются достоверным переводом своих санскритских эквивалентов, почти столь же древних, как и человеческий род. Эта терминология не могла бы быть изменена в наше время, без риска внести в теософские учения весьма прискорбный хаос, столь же прискорбный, сколь и опасный для их чистоты и ясности.
Напомним себе столь правдивые слова Рэгона:
~Колыбелью посвящения была Индия~. Она предшествовала цивилизациям Азии и Греции, и в том, что касается очищения и усовершенствования духа и обрядов людей, она послужила основой для всех законов, гражданских, политических и религиозных¤.
Слово ~посвященный~ означает то же, что и ~двиджа~, дваждырожденный брахман. Следует сказать, что посвящение считалось рождением в новой жизни, или, как говорит Апулей, это есть 'воскресение к новой жизни', 'novam vitam inibat'¤.
Во всем остальном, статья месье Папюса о Печати Теософского Общества превосходна, а эрудиция, которую он показывает в высшей степени замечательна. Члены нашего Братства выражают ему искреннюю благодарность за объяснения, которые столь же ясны и обоснованны, сколь и интересны.
-----Сноски---------------
<<1>> По еврейской традиции, камни, которые служили для постройки храма Соломона (аллегорический символ, понимаемый буквально как то, из чего было построено реальное здание), были вырезаны и отполированы не рукой человека, но червем Самисом, сотворенным Богом для этой цели. Эти камни были таинственным образом перенесены в то место, где должен был быть возведен храм, и впоследствии соединены вместе ангелами, которые строили Храм Соломона. Масоны ввели ~Червя Самиса~ в свою легендарную историю и называют его №насекомым Shermah¤.
<<2>> Эта сумма состоит из ~разделенного надвое равнобедренного~ треугольника є трех линий є со стороной куба в качестве основания; двух разделенных по диагонали квадратов, каждый из которых имеет перпендикулярную линию к центру є шесть линий; двух прямых линий под прямым углом; и разделенного по диагонали квадрата є две линии; в сумме тринадцать линий или пять поверхностей куба.
"Revue Theosophique", апрель 1889 г. Блаватская Е.П.

АННИ БЕЗАНТ «ЭЗОТЕРИЧЕСКОЕ ХРИСТИАНСТВО»
Глава VI. Мистический Христос
Мы подходим теперь к тайне той власти, которую история Христа имеет над человеческим сердцем. Мы подходим к той неисчерпаемой жизни, которая бьет ключом из глубины невидимого источника; ее светлые волны нисходят на Того, Кто является ее олицетворением и силою этого крещения все сердца обращаются к Христу, чувствуя, что им легче было бы отказаться от всех исторических фактов, чем от той основной истины высшей жизни, которую они восприняли интуицией. Теперь мы подходим к священному преддверию мистерий. Мы приподнимаем край завесы, скрывающей святилище.
Мы видели, что как бы далеко ни проникать в глубь веков, мы всюду находим признание, что существовало сокровенное учение, которое, при соблюдении точных и строгих условий передавалось Учителями Мудрости своим достойным ученикам. Такие ученики или "кандидаты" посвящались "в мистерии", что в древности означало все наиболее духовное в религии, все наиболее глубокое в философии и все наиболее ценное в науке. Каждый истинный Учитель проходил через мистерии, и величайшие из них становились иерофантами мистерий. Все, раскрывшие миру тайну невидимых миров, переступали через порог Посвящения и узнавали эти тайны из уст самих великих Посвященных. Все они рассказывали одно и то же сказание и все солнечные мифы, - варианты этого сказания - тождественные в своих основных чертах, различаются лишь по своей внешней окраске.
В этом сказании говорится о нисхождении Логоса в глубину материи, и поэтому Бог-Солнце является вполне подходящим символом Логоса, ибо Солнце есть Его тело и существует выражение "Тот, обителью которого является Солнце". В одном Своем аспекте Христос мистерий есть Логос, нисходящий в материю и великий Солнечный Миф есть ни что иное, как общедоступное учение об этой духовной истине. Божественный Учитель, вновь возвещающий миру Древнюю Мудрость, считается всегда особым проявлением Логоса; поэтому и Иисус христианских церквей стал постепенно облекаться во все мифы, которые говорят о сошествии Логоса в материю. Благодаря этому он стал отождествляться со вторым Лицом Св. Троицы, с Логосом, или божественным Словом, и все выдающиеся события, о которых говорится в мифе Бога-Солнца, превратились в выдающиеся события из жизни Иисуса, представление о котором слилось в сознании христиан с идеей воплощенного Бога, "Мистического Христа". Как в макрокосме Христос мистерий представляет Собою Логоса, Второе Лицо Св. Троицы, так и в микрокосме - человек. Он является вторым аспектом божественного Духа и потому может быть назван внутренним "Христом".
Итак, второй аспект Христа мистерий есть внутренняя жизнь Посвященного, которая возникает после первого великого Посвящения, когда в душе его рождается Христос и начинает вырастать в ней. Чтобы эта идея стала понятной, необходимо остановиться на условиях, налагаемых на того, кто готовится к Посвящению, а также понять природу Духа, пребывающего в человеке.
Только те люди считались пригодными для подготовления к Посвящению, которые были уже добрыми в пределах человеческого понимания добра. Чистые, святые, беспорочные, освободившиеся от греха, не нарушающие закона - таковы были некоторые из выражений, применявшихся к ним. Кроме того, от них требовался развитой и уравновешенный интеллект.
Обыкновенная жизнь развивающегося человека имеет целью эволюцию умственных способностей, эмоций и нравственного чувства, что достигается благодаря соблюдению указаний, даваемых религией, благодаря выполнению своих обязанностей и старанию помогать своим ближним и содействовать их развитию. Через все это человек проходит жизнь за жизнью и когда он все это совершил и стал "добрым человеком", он становится "Chrestos" греков и только после этого может он стать Христом, Помазанником. Когда он научился жить праведно с точки зрения мирской, лишь тогда может он домогаться сокровенной жизни духа и готовиться к Посвящению, что всегда требовало исполнения определенных условий.
Этим условиям отвечают известные качества, которые он должен развить в себе и пока он трудится, чтобы приобрести их, про него говорят, что он вступил на Путь Испытания, на тот Путь, который ведет к "Тесным Вратам", за которыми расстилается "Узкая Тропа", или "Путь Святости", "Крестный Путь". От вступающего не требуется совершенства, но он все же должен до некоторой степени обладать этими качествами прежде, чем Христос может родиться в нем. Он должен приготовить непорочную обитель для того Божественного Дитяти, который должен вырасти в его душе.
Первое из этих качеств - все они принадлежат к области мысли и нравственности - есть Распознавание; это означает, что вступивший должен научиться различать вечное и временное, реальное и нереальное, истинное и ложное, небесное и земное. "Видимое временно, а невидимое вечно" - говорит апостол; люди постоянно живут под чарами видимого, которое вызывает в них слепоту к невидимому. Вступающий на Путь должен уметь различать между тем и другим, и то, что не реально для мира, должно стать реальным для него, и наоборот - то, что для мира реально, должно потерять всякую ценность для него, ибо только таким образом можно "ходить верою, а не видением". И только так может человек достигнуть возраста, о котором апостол говорит: "Твердая пища свойственна совершенным, у некоторых чувства навыком приучены к различению добра и зла".
Вслед за Распознаванием чувство реального должно воспитать в нем Отвращение от нереального и мимолетного, от той шелухи жизни, которая не способна утолить голод и годна только для "свиней". Эту ступень Иисус определяет такими сильными словами: "Если кто приходит ко Мне, и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником". Эти слова принадлежат к "трудным изречениям" и все же верно, что из этой ненависти возникает более глубокая и более истинная любовь и что необходимо пройти через эту ступень на пути к "Тесным Вратам". Вслед за тем стремящийся должен научиться управлять своими мыслями, а это приведет к контролю над действиями, ибо для внутреннего зрения мысль и действие сливаются в одно. "Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем".
Затем он должен развить в себе Терпение, ибо кто стремится к "Крестному Пути, должен быть готов к самым тяжким испытаниям и он должен выносить их так, как будто бы он уже видел Невидимого", и потому оставался тверд. Кроме этих качеств он должен развить в себе Терпимость, если желает быть сыном Того, Кто "повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных, и учеником Того, Кто повелевает своим апостолам не запрещать человеку произносить Его имя, хотя бы он и не следовал за Учителем".
Далее, вступающий на Путь должен приобрести Веру, для которой нет ничего невозможного и Равновесие, о котором также говорит апостол. Наконец, он должен искать только "Горнего" и стремиться к блаженству лицезрения Бога и соединению с Ним. Когда человек приобрел эти качества, он считается готовым к Посвящению и Хранители мистерий открывают перед ним Тесные Врата. Лишь при таких условиях может стремящийся рассчитывать на принятие.
Дух человека есть божественный Дар и потому он соединяет в себе все три аспекта божественной Жизни: Разум, Любовь и Волю - являясь "образом и подобием" Бога. По мере того, как дух раскрывается, в нем развивается сперва аспект Разума, интеллектуальные способности, эволюция которых совершается в обыденной жизни. Когда это развитие достигло высокой ступени и рядом с этим выросло и нравственное чувство, тогда человек приближается к вступлению на Путь. Второй аспект духа есть Любовь, обладание которой и есть рождение в нас Христа. В истинных мистериях совершается это рождение - ибо жизнь ученика есть мистическая драма и ряд Посвящений отличают ее различные ступени. В мистериях, происходивших на физическом плане, эти ступени изображались в драматической форме и самые церемонии представляли собой во многих отношениях "образцы" того, что происходит "на Горе"; а в век упадка они являлись как бы отражением великих Реальностей духовного мира.
Мистический Христос имеет, следовательно, два значения: прежде всего Он - Логос, Второе Лицо Св. Троицы, нисходящий в Материю, а затем Он же - Любовь или второй аспект раскрывающегося в человеке божественного Духа. Первый аспект выражает космические процессы, бывшие в прошлом, и есть корень солнечного мифа; второй представляет собой процесс, совершающийся в индивиде, завершающий фазис его человеческой эволюции и в нем отражаются многие подробности солнечного мифа. И тот, и другой аспект содействовали возникновению евангельских повествований, а оба вместе составляют образ "Мистического Христа".
Обратимся сперва к Космическому Христу, т. е. к Божеству, облекающемуся в материю, попробуем постигнуть суть воплощения Логоса, когда Он одевается в "плоть".
Когда материя, предназначенная для образования нашей солнечной системы, отделилась от бесконечного океана материи, заполняющей пространство, Третье Лицо Св. Троицы - Святой Дух - начал изливать Свою Жизнь в эту материю, чтобы оживотворить ее, дабы она могла слагаться в определенные формы. Затем материя формуется жизнью Второго Логоса или Второго Лица Троицы, которое приносит Себя в жертву, заключая Себя в ограничения материи, становясь "Небесным Человеком", в Теле которого существуют все Формы, как части его. Таков космический процесс, драматически представляемый в мистериях; в истинных мистериях процесс этот представлялся как видимое совершение в пространстве, а в мистериях на физическом плане он же изображался путем магических и других средств, а в некоторых своих частях и при помощи актеров.
Процессы эти очень ясно указаны в Библии: когда "Дух Божий носился над водою" во тьме, "которая была над бездною" - великая бездна материи не имела еще формы, она была пуста, являла собою хаос. Форму ей придал Логос, Слово, о котором сказано: "все через Него начало быть и без Него ничто не начало быть, что начало быть". В книге Ледбитера эта идея выражена очень удачно: "Результатом этого первого великого излияния (Дух Божий носился) было пробуждение этой удивительной жизненности, проникающей всю материю (хотя бы она и казалась инертной для нашего несовершенного физического зрения); атомы различных планов, наэлектризованные этой силой, начали развивать всевозможные виды притяжения и отталкивания, бывшие в них до тех пор в скрытом виде, и вступать благодаря этому в различные взаимные соединения".
И только когда совершилась эта работа Св. Духа, возможно стало для Логоса, Космического Христа, приступить к облечению Себя в материю, войти в полном смысле слова в лоно Материи, еще девственной и неплодородной. Она была уже оживотворена Св. Духом, который, осеняя Девственницу, влил в нее Свою жизнь, приготовил ее к приятию жизни Второго Логоса, который с этих пор делает ее проводником Своей энергии. Вот что значит воплощение Христа, приятие плоти - "Ты не презрел недра девственницы".
В латинском и английском переводах оригинального греческого текста Никейского Символа Веры, в изречении, говорящем об этом фазисе нисхождения Христа, предлоги были изменены, благодаря чему изменился и самый смысл изречения. В оригинале сказано: "и был воплощен от Св. Духа и Девы Марии", тогда как в переводе сказано: "и был воплощен через Духа Святого от Девы Марии". Христос "облекается не только в "девственную" материю, но в материю уже оживотворенную и пульсирующую жизнью Третьего Логоса, так что и жизнь и материя окружают Его как бы двойным покровом".
Таково нисхождение Логоса в Материю, описанное как рождение Христа от Девы, и оно же является в солнечном мифе рождением Бога-Солнца в момент восхождения знака "Девы".
И тогда начинается первичное воздействие Логоса на материю, удачно представленное в мифе как действо Героя. Величавое могущество Логоса склоняется перед слабостью младенчества, еле касаясь хрупких форм, которые оно одушевляет. Материя заточает Его, как бы грозит уничтожить своего царственного Младенца, над славой которого простерся покров ограничения, принятого Им на Себя. Медленно формует Он материю для Своих высоких целей, доводит ее до полного возраста и затем возлагает Себя на Крест материи, чтобы с этого Креста изливать все силы Своей пожертвованной Жизни. Это - тот Логос, о котором Платон говорит, что Он распростерт крестообразно во вселенной; это - тот Небесный Человек, который стоит в пространстве с простертыми в благословении руками; это - распятый Христос, чья смерть на кресте материи проникает ее всю полнотой Его жизни. Смерть приявшим кажется Он и погребенным, но Он воскресает, облаченный в ту самую материю, в которой Он казался погибшим и Он возносит свое отныне сияющее Тело на небеса, где в Него изливается жизнь Отца и где оно становится проводником бессмертной человеческой жизни. Ибо жизнью Логоса создается покров для человеческой души и Он дает его человеку, чтобы он мог жить на протяжении веков и вырастать "в полную меру" Его собственной природы. Воистину, мы облечены в Него сперва материально, а затем и духовно. Он принес Себя в жертву, чтобы многих из детей Своих привести к славе и Он всегда с нами, до скончания веков.
Распятие Христа есть, следовательно, часть великой космической жертвы; но его аллегорическое изображение в земных мистериях и священный символ человека, распятого в пространстве, получили со временем материальный смысл подлинной смерти на кресте, превратилось в осязаемый крест с пригвожденным на нем умирающим человеком. И вся эта повесть, переведенная из космической области в человеческую, была отнесена к божественному Наставнику, Иисусу, и превратилась в историю Его физической смерти; точно так же и рождение от Девы, окруженное опасностями детство, воскресение и вознесение, все это стало передаваться как факты из Его человеческой жизни.
Мистерии исчезли, но их грандиозные картинные изображения космического творчества Логоса окружило и возвеличило возлюбленный образ иудейского Учителя, и последствием было то, что Космический Христос мистерий, слившись с очертаниями исторического Иисуса, сделался центральным образом христианской церкви.
Но это еще не все; есть еще один аспект, который придает новое очарование истории Христа, - Христос мистерий, столь близкий и дорогой для сердца человеческого, Христос Человеческого Духа, пребывающий в каждом из нас, Который родится и живет, распинается на кресте и воскресает из мертвых и возносится на небеса в каждом страдающем и торжествующем "Сыне Человеческом".
История жизни всех Посвященных в истинные небесные мистерии передается в своих выдающихся чертах в евангельской биографии. Вот почему св. Павел говорит, как мы уже отмечали, о рождении Христа в ученике, в Его возрастании в его душе "до полного возраста Христова". Каждый человек представляет собою в зачатке Христа и раскрытие в нем жизни Христа совпадает в общих чертах с повествованием о выдающихся евангельских событиях, которые, как мы видели, имеют не частное, а вселенское значение.
Пять великих Посвящений следуют одно за другим в жизни Христа, и каждое из них отмечает определенную ступень в раскрывающейся Жизни Любви. Эти Посвящения существуют и ныне, как в древности, и последнее из них отмечает конечное торжество Человека, выросшего до божественного совершенства, поднявшегося над уровнем человечества и ставшего Спасителем мира.
Попробуем проследить эту драму внутренней жизни, вечно повторяющуюся в духовном опыте человеческой души, и посмотрим, как в жизни Посвященного повторяется жизнь Христа.
При первом великом Посвящении Христос рождается в сердце ученика и тогда он впервые сознает в себе самом излияние божественной Любви и испытывает то чудное преображение, которое дает ему чувство единства со всем живым. Это и есть "Второе Рождение", радостно приветствуемое на небесах, ибо ученик рождается в "Царство Небесное" как один из "малых сих", как "малое дитя" - имена, которые давались вновь Посвященному. Это и подразумевал Иисус, когда говорил, что человек должен обратиться в малое дитя, чтобы войти в Царство небесное.
Некоторые из христианских писателей начала нашей эры употребляют знаменательное выражение "пещера", когда говорят о рождении Иисуса (если по евангелию). "Пещера Посвящения" - хорошо известный древний термин, и над этой пещерой, в которой "рождается дитя", сияет "Звезда Посвящения", та Звезда, которая зажигается на Востоке каждый раз, когда рождается Младенец-Христос. Каждый такой младенец бывает всегда окружен опасностями и угрозами и такими тяжелыми испытаниями, которых не знают другие младенцы; ибо он помазан елеем второго рождения, и Темные Силы невидимого мира делают усилия, чтобы его погубить. Но, несмотря на все испытания, он достигает полного возраста, ибо раз Христос родился в человеке, он не может погибнуть никогда и не может остановиться его развитие, раз оно уже началось. Его прекрасная жизнь расширяется и растет, возрастая непрестанно в мудрости и духовности, пока не настанет время второго Великого Посвящения (Крещения Христа водой и духом), которое дает ему силы, необходимые для Учителя, которому предстоит вступить в мир и трудиться в нем в качестве "Возлюбленного Сына".
Тогда нисходит на него в великом изобилии божественный Дух, и слава Невидимого Отца изливает на него свое чистое сияние. Но после этого благословенного часа он увлекается Духом в пустыню и снова подвергается страшному испытанию, ибо отныне силы Духа раскрылись в нем и Темные Силы стремятся совратить его с пути, пользуясь этими самыми силами и внушая ему употребить их для собственного своего спасения вместо того, чтобы с терпением уповать на своего Отца. В быстрых и внезапных чередованиях, которыми испытывается его сила и вера, шепот воплощенного Искусителя следует за голосом Отца, и раскаленные пески пустыни обжигают ноги, только что омытые в светлых водах священной реки.
Победив эти соблазны, он идет в мир, чтобы посвятить на служение людям те силы, которыми он не захотел воспользоваться для себя и отказавшись превратить камень в хлеб для утоления своего собственного голода, он насыщает пятью хлебами "пять тысяч человек, не считая женщин и детей".
В его жизни, наполненной непрестанным служением, наступает снова краткий период славы, когда он возносится на "высокую Гору", на Священную Гору Посвящения. Там совершается его преображение и там он встречает некоторых из своих великих Предшественников, прошедших некогда тот самый Путь, по которому ступает и он.
Так он проходит через третье великое Посвящение, а затем тень от приближающихся "страстей" надвигается на него, и он решительно обращает свое лицо к Иерусалиму, стойко отвергая искусительный совет одного из учеников - к тому Иерусалиму, где его ждет крещение Св. Духом и Огнем.
После Рождения - преследование Ирода, после Крещения - искушение в пустыне; после Преображения - переход на последний этап Крестного Пути. Так чередуются торжество и страдание до тех пор, пока конечная цель не будет достигнута.
Все более возрастает сила любви, она становится все полнее и совершеннее, в Сыне Человеческом все яснее просвечивает Сын Божий, пока не пробьет час для окончательной битвы, и четвертое великое Посвящение не введет его в торжественном шествии в Иерусалим, за которым виднеется Гефсиманский Сад и Распятие. Ныне он - тот Христос, который готов пожертвовать собой, готов возложить себя на крест. Настал для него час тяжкого испытания, час агонии одиночества в Саду, когда даже избранные им друзья спят в то время, как он борется в своей смертельной тоске. На одно мгновение вырывается у него мольба, чтобы горькая чаша миновала его, но его могучая воля побеждает и он протягивает руку, чтобы взять ее и испить до дна; и в этот миг великого одиночества ангел нисходит к нему, чтобы укрепить его силы - как это бывает всегда, когда ангелы видят Сына Человеческого, изнемогающего под тяжестью страданий. На дальнейшем пути его ожидает горькая чаша предательства, покинутости, отречения - и, один среди издевающихся врагов, он приближается к последнему своему страшному испытанию. Бичуемый телесной мукой, пронзенный жестокими терниями подозрения, лишенный своей прекрасной ризы непорочности перед лицом всего мира, преданный в руки своих врагов, покинутый, по-видимому, и Богом, и людьми, он терпеливо переносит все с неугасающей верой в помощь свыше. Но страдания продолжаются, наступает распятие и смерть тела - окруженный торжествующими врагами, которые издеваются над ним, охваченный ужасом перед надвигающейся на него тьмой, - он в этом мраке встречается со всеми силами зла; его внутреннее зрение затуманивается, он чувствует себя беспредельно одиноким и тогда его сильное сердце не выдерживает и он в отчаянии взывает к Отцу, который, по-видимому, покинул его, и человеческая душа его в этом беспредельном одиночестве испытывает всю невыносимую муку кажущегося поражения. И тогда, собрав все силы "непобедимого духа" и принося в жертву свою личную жизнь, он добровольно принимает смерть - Посвященный "нисходит в ад", - чтобы ни одна область вселенной, которой он призван помогать, не оставалась для него чуждой, чтобы не было ни единого отверженного существа, не заключенного в круг его всеобъемлющей любви. А затем, поднявшись из бездны мрака, он вновь видит свет, снова чувствует себя Сыном, неотделимым от Отца, снова возносится в Жизнь Вечную, сияющий сознанием, что он встретил смерть лицом к лицу и одолел ее, сильный той силой помощи, которую он отныне в состоянии давать сынам человеческим, способный изливать свою жизнь в каждую борющуюся человеческую душу.
Он остается еще на время среди своих учеников, чтобы учить их, чтобы раскрыть перед ними тайны духовных миров и подготовить их к прохождению того пути, по которому прошел он сам. Исполнив это, он расстается со своей земной жизнью и возносится к Отцу, и, приняв пятое великое Посвящение, становится торжествующим Учителем, звеном между Богом и человеком.
Такова история, переживаемая в истинных мистериях как древности, так и наших времен, драматически изображаемая символами на физическом плане, наполовину видимая для тех, "кто имеет очи, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать".
...