В книге Юрия Емельянова "Сталин.На Вершине Власти" Черчилль так характеризовал Сталина в своем знаменитом выступлении в палате общин в декабре 1959 года: «Он был выдающейся личностью, импонирующей нашему жестокому времени того периода, в котором протекала вся его жизнь». Черчилль утверждал: «Большое счастье для России, что в годы тяжелых испытаний ее возглавлял гений, непоколебимый полководец И.В. Сталин… Он создал и подчинил себе огромную империю… Сталин был величайшим, не имеющим себе равных в мире, диктатором. Он принял Россию с сохой и оставил ее оснащенной атомным оружием. Нет, что бы мы ни говорили о нем, – таких история и народы не забывают». Втой же книге : Существует несколько свидетельств, в том числе В. М. Молотова и А.Е. Голованова о прогнозе Сталина, сделанном им в 1943 году. Как они утверждали, Сталин сказал: «Я знаю, что после моей смерти на мою могилу нанесут кучу мусора, но ветер истории безжалостно развеет ее!» ; Признавал заслуги Сталина в руководстве страной и неудачно дебютировавший на политической сцене России А. Ф. Керенский. Осознав на горьком опыте, что значит управлять Россией, находившейся в пучине общественной катастрофы, он отдал должное заслугам Сталина, заметив: «Сталин поднял Россию из пепла, сделал великой державой, разгромил Гитлера, спас Россию и человечество» ;" Главный наш враг – Америка. Но основной удар надо делать не собственно на Америку. Нелегальные резидентуры надо создать прежде всего в приграничных государствах. Первая база, где нужно иметь своих людей, – Западная Германия». Он(Сталин) напоминал: «Никогда не вербовать иностранца таким образом, чтобы были ущемлены его патриотические чувства. Не надо вербовать иностранца против своего отечества. Если агент будет завербован с ущемлением патриотических чувств, – это будет ненадежный агент» ; Сталин подчеркивал: «В разведке иметь агентов с большим культурным кругозором – профессоров» Он призывал к гибкости в методах работы: «Полностью изжить трафарет из разведки. Все время менять тактику, методы. Все время приспосабливаться к мировой обстановке. Использовать мировую обстановку. Вести атаку маневренную, разумную. Использовать то, что Бог нам представляет… В разведке никогда не строить работу таким образом, чтобы направлять атаку в лоб. Разведка должна действовать в обход. Иначе будут провалы, и тяжелые провалы». Он требовал от разведчиков самокритичности: «Самое главное, чтобы в разведке научились признавать свои ошибки… Исправлять разведку надо прежде всего с изжития лобовой атаки». Подчеркивал важность учета реальных возможностей каждого разведчика: «Агенту нельзя давать такие поручения, к которым он не подготовлен, которые его дезорганизуют морально» ; Незадолго до своей смерти основоположник космонавтики К.Э. Циолковский обратился к Сталину с письмом, в котором именовал Сталина «мудрейшим вождем и другом всех трудящихся» и просил принять все его «труды по авиации, ракетоплаванию и межпланетным сообщениям… партии большевиков и Советской власти – подлинным руководителям прогресса человеческой культуры». В ответ Сталин направил выдающемуся ученому благодарность, а также пожелания «здоровья и дальнейшей плодотворной работы» ; Маленков в августе 1938 года передает Сталину личную записку «О перегибах». Далее я пишу по рассказу отца, записанному мною и затем проверенному по моей записи: «Я передал записку И. Сталину через Поскребышева, несмотря на то, что Поскребышев был очень близок с Ежовым. Я был уверен, что Поскребышев не посмеет вскрыть конверт, на котором было написано – «лично Сталину». В записке о перегибах в работе органов НКВД утверждалось, что Ежов и его ведомство виновны в уничтожении тысяч преданных партии коммунистов. Сталин вызвал меня через 40 минут. Вхожу в кабинет. Сталин ходит по кабинету и молчит. Потом еще раз спрашивает: «Это вы сами писали записку?» – «Да, это я писал». Сталин молча продолжает ходить. Потом еще раз спрашивает: «Это вы сами так думаете?» – «Да, я так думаю». Далее Сталин подходит к столу и пишет на записке: «Членам Политбюро на голосование. Я согласен».

Вероятно, быстрое принятие Сталиным решения объяснялось тем, что Маленков был не единственным, кто поставил вопрос о «перегибах», да и у самого Сталина уже возникли большие сомнения в правильности действий Ежова. По предложению Г.М. Маленкова в августе 1938 года первым заместителем Н.И. Ежова был назначен Л.П. Берия, который с начала сентября приступил к исполнению своих новых обязанностей и постепенно стал отстранять своего погрязшего в пьянстве начальника от работы. Авиаконструктор А.С. Яковлев вспоминал, как Сталин возмущался поведением Ежова: «Звонишь в наркомат – уехал в ЦК, звонишь в ЦК – уехал в наркомат, посылаешь на квартиру – вдребезги пьяный валяется». По воспоминаниям С.Л. Берии, сына Л.П. Берии, однажды «Ежов приехал к нам домой вместе с женой. Был уже нетрезв. «Что же, – сказал он за столом. – Я все понимаю, моя очередь пришла» ; Следует также учесть, что жестокость, с которой проводились репрессии 1930-х годов, во многом отвечала господствующим настроениям в обществе. Вадим Кожинов приводит поразительный документ той эпохи – письмо к Сталину детского писателя Корнея Чуковского, в котором тот предлагал брать под стражу десятилетних детей за мелкие карманные кражи и бросание песка в обезьянок в зоопарке: «Для их перевоспитания необходимо раньше всего основать возможно больше трудколоний с суровым военным режимом… При наличии этих колоний можно произвести тщательную чистку каждой школы: изъять оттуда всех социально-опасных детей». П исателъ поименно называл детей, которых он хотел бы видеть среди первых обитателей этих колоний. Однако было бы неверным объявлять и Корнея Чуковского «патологическим исключением» того времени. Нет сомнения в том, что под его письмом могли бы тогда подписаться многие люди ; Г.Ф. Байдуков вспоминал, как его коллега Герой Советского Союза летчик Леваневский во время совещания у Сталина неожиданно встал и заявил: «Товарищ Сталин, я хочу сделать заявление». «Заявление?» – спросил Сталин. Леваневский посмотрел на Молотова, который что-то писал в тетрадке. Летчик, видимо, решил, что Вячеслав Михайлович ведет протокол заседания, что вряд ли, но говорить стал в его сторону: «Я хочу официально заявить, что не верю Туполеву, считаю его вредителем. Убежден, что он сознательно делает вредительские самолеты, которые отказывают в самый ответственный момент. На туполевских машинах я больше летать не буду!» Туполев сидел напротив. Ему стало плохо».

Хотя «заявление» Леваневского не было принято тогда во внимание, через некоторое время известный авиаконструктор А. Туполев был арестован.

«Аресты происходили потому, что авиаконструкторы писали доносы друг на друга, каждый восхвалял свой самолет и топил другого», – вспоминал М.М. Громов. Подобные обвинения выдвигали многие люди против своих коллег и в других отраслях науки, техники и промышленного производства.

Под предлогом стремления разоблачить тайного врага сводились счеты с конкурентами, соперниками, опостылевшими знакомыми. Соседи писали доносы друг на друга, а многие давали показания против своей родни. Сотрудник органов безопасности тех лет Рыбин вспоминал: «Осмысливая в разведывательном отделе следственные дела на репрессированных в тридцатые годы, мы пришли к печальному выводу, что в создании этих злосчастных дел участвовали миллионы людей. Психоз буквально охватил всех. Почти каждый усердствовал в поисках врагов народа. Доносами о вражеских происках или пособниках различных разведок люди сами топили друг друга» ; Казалось, нападение Японии на американскую военную базу Перл-Харбор в декабре 1941 года не застало ФБР врасплох: через 48 часов после начала войны американская полиция арестовала 3846 тайных агентов Японии, Германии и Италии. Однако полицию и ФБР донимали сообщениями о тайной агентуре, которая якобы орудовала безнаказанно у них под носом. Рядовые американцы разоблачали соседей, которые мастерили у себя на чердаке что-то «подозрительное», или вели «подозрительные» разговоры, или владели «подозрительными» языками. Особые подозрения вызывали лица японского происхождения. Сотни тысяч бдительных американцев информировали государственные органы о том, что выходцы из Японии нарочно размещают свои огородные грядки так, чтобы их направление показывало пролетающим самолетам путь на ближайшие авиационные заводы, что по ночам они показывают фонариками, куда надо лететь бомбардировщикам микадо. И хотя ни один японский самолет за всю войну не долетел до континентальной части США, эти сообщения вызывали панику и всеобщее возмущение. Убеждение в том, что каждый японский эмигрант и потомок японских эмигрантов является членом законспирированной «пятой колонны», стало основанием для жестоких мер «демократического» президента США Ф.Д. Рузвельта.

В течение одной недели в феврале 1942 года 120 тысяч американцев японского происхождения были выселены из своих домов (главным образом в Калифорнии) и брошены в лагеря, размещенные в северных штатах страны. Три года люди, вина которых никогда не была доказана, провели за колючей проволокой. Следует учесть, что беззакония, совершенные в отношении 120 тысяч американских граждан, творились в стране, на землю которой не упала ни одна вражеская бомба, не ступил ни один вражеский солдат, а последняя гражданская война отгремела 80 лет назад ; Такое сопоставление позволило В.Кожинову сделать вывод: «Именно те люди, против которых были прежде всего и главным образом направлены репрессии 1937-го создали в стране сам «политический климат», закономерно-и даже неизбежно – порождавший беспощадный террор. Более того, именно этого типа люди всячески раздували пламя террора не посредственно в 1937 году!»

Общественная атмосфера, сложившаяся в СССР в середине 1930-х годов, напоминала ту, что, по описаниям ученого А. Чижевского, возникала во времена психопатических эпидемий в различных странах мира. Всеобщая подозрительность, аресты по вздорным обвинениям, превращение доброжелательных и уравновешенных людей в параноиков, выискивающих врагов у себя под кроватью, и в разъяренных палачей – такие явления характерны для периодов, когда общество оказывается в состоянии кризиса, войны, междоусобицы или в напряженном ожидании внешней агрессии или внутреннего переворота.

Подобные события происходили не только в странах Европы и Латинской Америки, где в то время существовали диктаторские режимы. Демократические страны Западной Европы массовая паранойя охватила после начала германского наступления на Западном фронте 10 мая 1940 года.

Поиск «пятой колонны» вылился в шпиономанию. «Бдительные» жители Нидерландов, Бельгии и Франции хватали блондинов, которые казались им «агентами гестапо», и нередко убивали их на месте. Арестам подвергались иностранцы, а также священники и монахини, которых подозревали в том, что они – переодетые немецкие парашютисты. Среди жертв массовой паранойи оказался и яростный враг Гитлера – Лион Фейхтвангер, который был брошен во французский лагерь и лишь чудом сумел из него бежать. (Об этом он поведал в книге «Черт во Франции».) Десятки тысяч «подозрительных» лиц были арестованы в Англии при правительстве У. Черчилля. Позже многих из них вывезли в Канаду, но по пути часть судов с арестантами была потоплена немецкими подводными лодками.