Твитнуть
Тема о том, что есть героизм в принципе и в частности может ли считаться героем тот, кто лишил другого жизни?
Показательным в этом смысле является пример одной из прошлых жизней Будды:
Таким образом, благо от такого геройского поступка превысит принесённый им вред. И даже личная карма героя значительно снизит его наказание, учитывая его благой мотив. Однако если заранее заботиться о личной карме и рассчитывать на то, что она не сильно осложниться, то такие мысли по сути будут являться действием, способным свести на нет всю положительную составляющую поступка…
1. Главный критерий для определения героя – это мотив поступка, заключающийся в том, что он действует ради общего блага. Что касается внешнего проявления самого действия, то обычно героем считается именно человек, совершающий акт самопожертвования ради общего блага. Погибнет ли он в результате – не столь важно, мне кажется, но вот сама реальная угроза потери жизни быть, думаю, должна (внешний фактор), как и готовность ею пожертвовать ради общего блага (внутренний фактор). И, конечно, человека, ожидающего награду, действующего ради личной славы или посмертных благ для своих близких, трудно назвать героем. Самопожертвование героя должно быть бескорыстным.
2. Отдельный вопрос – осознанность жертвенного действия. Можно ли считать героем того, кто пожертвовал жизнью не совсем осознанно? Конечно, строго говоря, жертва должна быть полностью осознанна, иначе она не вряд ли может рассматриваться в качестве таковой. Но есть ведь и градации в понятии осознанности. Полной осознанностью обладают единицы. Конечно, если человек случайно потерял жизнь и тем спас жизнь многим, то в этом нет ни героизма, не жертвы. Но даже если человек действовал не в полной осознанности, а, находясь под идеологическим воздействием пропаганды (но с тем же мотивом жертвы собой ради общего блага), то полагаю, что и его можно назвать героем. По крайней мере, в нём будет больше героизма, чем в человеке, который защищал только своих близких и не будет его в том, кто рассчитывал сохранить свою жизнь.
3. Иногда случается так, что общее благо в конкретных обстоятельствах не может быть защищено иначе, чем путём лишения жизни. Конечно, защищаемое благо должно в таком случае превышать ценность человеческой жизни. Что это может быть? Это может быть, например, спасение множества жизней. Интересно, что ещё может быть поставлено выше ценности жизни конкретного живого существа? Возможно судьба страны? Возможно спасение народа от рабства? Как вы думаете? Можно ли убить одного человека ради защиты права на жизнь других?
Конечно, каждая жизнь имеет ценность. Но тут есть некоторые нюансы:
а) разрушение формы не уничтожает Жизнь, но прекращает её течение именно в этой форме.
б) ценность различных форм жизни с точки зрения эволюции различна (например, ценность жизни в человеческой форме выше, чем жизни в форме животного). Так гласит Учение. Это общее правило, хотя, возможно, из него и есть исключения в отношении конкретных особей в конкретных обстоятельствах, когда ценность жизни в более простой форме оказывается выше ценности жизни конкретного индивида, проявленной в более сложной форме.
Кого же герой может лишить жизни? Конечно, речь идёт об агрессоре, о том, кто именно угрожает общему благу.
При каких условиях это возможно? Если иным способом защитить общее благо не представляется возможным.
4. Героизм не заключается в лишении формы жизни. Не это выступает критерием героизма. Критерий указан выше.
Но иногда выбор стоит строго и бескомпромиссно: либо ты лишаешь агрессора жизни, либо защищаемое общее благо будет уничтожено. Конечно, при наличии возможности решить всё иным путём и избежать убийства, необходимо прибегнуть к такой возможности. Но иногда такого выбора может и не быть! И тогда человек размышляет о том, может ли он защитить общее благо иным способом, превышает ли защищаемое благо ценность конкретной человеческой жизни, готов ли он пожертвовать собой ради защиты общего блага.
Как должен относиться сам герой к лишению жизни агрессора? Конечно, случается и так, что агрессора убивают с ненавистью или с иным неблагим мотивом. Это чрезвычайно негативно отразиться на карме убийцы, но считать его при этом героем (при соблюдении всех других условий) я бы не прекратил. В идеале он должен совершить это действие с состраданием к жертве и жалостью о том, что нельзя было поступить иначе. Т.е. не только из сострадания к тем, кого агрессор собирается убить, но и к нему самому, т.к. если он свершит своё злое деяние, то обрекёт себя на многочисленные муки и страдания на протяжении не одной жизни…
5. Лишение жизни агрессора героем – это хорошо или плохо?. Это, пожалуй, самый важный момент. Лишение жизни это плохо! Нужно всегда стремиться избегать этого неблагого действия. Но если это невозможно, т.е. если воздержание от лишения жизни принесёт много больше вреда и страданий (и путь их причинителем не будешь ты непосредственно, но ты мог бы их предотвратить), то такое действие может быть допустимо. По общему правилу положительность или отрицательность действия определяется мотивом, однако и само внешнее действие нельзя полностью игнорировать. Поэтому даже при благом мотиве лишение жизни рассматривается скорее как неблагое действие. Герой, по сути, выбирает не между благом и злом, а между большим и меньшим злом, которому он даст возможность проявиться в этом мире. При этом герой может понимать, что он совершает неблагое деяние, но он все равно готов его совершить и понести за это заслуженное страдание, лишь бы защитить общее благо.
2. Отдельный вопрос – осознанность жертвенного действия. Можно ли считать героем того, кто пожертвовал жизнью не совсем осознанно? Конечно, строго говоря, жертва должна быть полностью осознанна, иначе она не вряд ли может рассматриваться в качестве таковой. Но есть ведь и градации в понятии осознанности. Полной осознанностью обладают единицы. Конечно, если человек случайно потерял жизнь и тем спас жизнь многим, то в этом нет ни героизма, не жертвы. Но даже если человек действовал не в полной осознанности, а, находясь под идеологическим воздействием пропаганды (но с тем же мотивом жертвы собой ради общего блага), то полагаю, что и его можно назвать героем. По крайней мере, в нём будет больше героизма, чем в человеке, который защищал только своих близких и не будет его в том, кто рассчитывал сохранить свою жизнь.
3. Иногда случается так, что общее благо в конкретных обстоятельствах не может быть защищено иначе, чем путём лишения жизни. Конечно, защищаемое благо должно в таком случае превышать ценность человеческой жизни. Что это может быть? Это может быть, например, спасение множества жизней. Интересно, что ещё может быть поставлено выше ценности жизни конкретного живого существа? Возможно судьба страны? Возможно спасение народа от рабства? Как вы думаете? Можно ли убить одного человека ради защиты права на жизнь других?
Конечно, каждая жизнь имеет ценность. Но тут есть некоторые нюансы:
а) разрушение формы не уничтожает Жизнь, но прекращает её течение именно в этой форме.
б) ценность различных форм жизни с точки зрения эволюции различна (например, ценность жизни в человеческой форме выше, чем жизни в форме животного). Так гласит Учение. Это общее правило, хотя, возможно, из него и есть исключения в отношении конкретных особей в конкретных обстоятельствах, когда ценность жизни в более простой форме оказывается выше ценности жизни конкретного индивида, проявленной в более сложной форме.
Кого же герой может лишить жизни? Конечно, речь идёт об агрессоре, о том, кто именно угрожает общему благу.
При каких условиях это возможно? Если иным способом защитить общее благо не представляется возможным.
4. Героизм не заключается в лишении формы жизни. Не это выступает критерием героизма. Критерий указан выше.
Но иногда выбор стоит строго и бескомпромиссно: либо ты лишаешь агрессора жизни, либо защищаемое общее благо будет уничтожено. Конечно, при наличии возможности решить всё иным путём и избежать убийства, необходимо прибегнуть к такой возможности. Но иногда такого выбора может и не быть! И тогда человек размышляет о том, может ли он защитить общее благо иным способом, превышает ли защищаемое благо ценность конкретной человеческой жизни, готов ли он пожертвовать собой ради защиты общего блага.
Как должен относиться сам герой к лишению жизни агрессора? Конечно, случается и так, что агрессора убивают с ненавистью или с иным неблагим мотивом. Это чрезвычайно негативно отразиться на карме убийцы, но считать его при этом героем (при соблюдении всех других условий) я бы не прекратил. В идеале он должен совершить это действие с состраданием к жертве и жалостью о том, что нельзя было поступить иначе. Т.е. не только из сострадания к тем, кого агрессор собирается убить, но и к нему самому, т.к. если он свершит своё злое деяние, то обрекёт себя на многочисленные муки и страдания на протяжении не одной жизни…
5. Лишение жизни агрессора героем – это хорошо или плохо?. Это, пожалуй, самый важный момент. Лишение жизни это плохо! Нужно всегда стремиться избегать этого неблагого действия. Но если это невозможно, т.е. если воздержание от лишения жизни принесёт много больше вреда и страданий (и путь их причинителем не будешь ты непосредственно, но ты мог бы их предотвратить), то такое действие может быть допустимо. По общему правилу положительность или отрицательность действия определяется мотивом, однако и само внешнее действие нельзя полностью игнорировать. Поэтому даже при благом мотиве лишение жизни рассматривается скорее как неблагое действие. Герой, по сути, выбирает не между благом и злом, а между большим и меньшим злом, которому он даст возможность проявиться в этом мире. При этом герой может понимать, что он совершает неблагое деяние, но он все равно готов его совершить и понести за это заслуженное страдание, лишь бы защитить общее благо.
Показательным в этом смысле является пример одной из прошлых жизней Будды:
В трактате Йонтэн дзо говорится:
Если корень целебный, то и побег целебный.
Если корень ядовитый, то о побеге и говорить нечего.
Благое и неблагое действие можно различить только по намерению,
А их внешнее проявление и величина его не имеют значения.
Если корень ядовитый, то о побеге и говорить нечего.
Благое и неблагое действие можно различить только по намерению,
А их внешнее проявление и величина его не имеют значения.
Поэтому, если сыны будд, бодхисаттвы, хранят бескорыстную чистоту помыслов, бывают случаи, когда им позволительно совершать то, что причисляют к трем неблагим действиям тела и четырем неблагим действиям речи. Вспомните, например, истории о мореходе по имени Милосердный, который убил Черного Дротика, или о юноше-брахмане по имени Любящий Звезды, который нарушил обет целомудрия ради юной брахманки. Вот эти истории.
Некогда, в одной из прежних жизней, Будда был мореходом по имени Великомилосердный. Однажды он перевозил на своем судне пятьсот купцов. Во время этого путешествия появился отъявленный разбойник Черный Дротик, который собрался убить всех купцов. Мореход подумал: «Все эти пятьсот купцов – бодхисаттвы, постигшие уровня невозвращения. Тот, кто их убьет, попадет в ад на несчетное множество временных циклов. Он заслуживает милосерия. Совершив убийство, я спасу его от ада. Даже если я сам попаду в ад, ничего не поделаешь».
Преисполнившись такой решимости, он убил разбойника.
Благодаря этому деянию Будда получил такие заслуги, которые иначе ему пришлось бы накапливать семьдесят тысяч временных циклов. Казалось бы, речь идет об убийстве, то есть неблагом действии, но на самом деле это действие было благим, потому что у Будды не было эгоистических намерений и он спас жизни пятисот человек, а с более глубокой точки зрения, спас Черного Дротика от мук ада. Таким образом, это убийство оказалось великим благим деянием.
В другой истории говорится о брахмане по имени Любящий Звезды, который, удалившись в лесное затворничество, много лет соблюдал обет целомудрия. Однажды он пришел в селение за подаянием, и одна юная брахманка так сильно в него влюбилась, что чуть не умерла. Движимый состраданием, он стал ее мужем. Тем самым он получил заслуги, которые иначе пришлось бы накапливать сорок тысяч временных циклов.
Таким образом, в подобных обстоятельствах допустимы и лишение жизни, и нарушение целомудрия. Однако те же самые действия недопустимы, если совершаются под влиянием жадности, гнева и неведения и для удовлетворения собственных нужд. Брать чужое тоже позволительно, если это делают бодхисаттвы, у которых нет умственных ограничений и эгоистических намерений. Им позволительно брать у богатых и скаредных и подносить взятое Трем Драгоценностям либо отдавать нуждающимся.
Ложь тоже не возбраняется, если она служит спасению живого существа от неминуемой гибели или защите того, что принадлежит Трем Драгоценностям. Обманывать же ради собственной выгоды недопустимо.
Могут быть позволительны и порочащие слова. Например, если из двух близких друзей один добродетелен, а другой – нет, то последний, более влиятельный, способен сбить добродетельного друга с праведного пути. В таком случае можно произносить порочащие слова, но это недопустимо делать, чтобы просто разрушить дружбу двух людей.
Когда мягкие речи не могут возыметь действия, можно использовать и резкие слова, чтобы заставить слушающего обратиться к Дхарме. Они не возбраняются, поскольку такие наставления исправляют недостатки слушателя.
Некогда, в одной из прежних жизней, Будда был мореходом по имени Великомилосердный. Однажды он перевозил на своем судне пятьсот купцов. Во время этого путешествия появился отъявленный разбойник Черный Дротик, который собрался убить всех купцов. Мореход подумал: «Все эти пятьсот купцов – бодхисаттвы, постигшие уровня невозвращения. Тот, кто их убьет, попадет в ад на несчетное множество временных циклов. Он заслуживает милосерия. Совершив убийство, я спасу его от ада. Даже если я сам попаду в ад, ничего не поделаешь».
Преисполнившись такой решимости, он убил разбойника.
Благодаря этому деянию Будда получил такие заслуги, которые иначе ему пришлось бы накапливать семьдесят тысяч временных циклов. Казалось бы, речь идет об убийстве, то есть неблагом действии, но на самом деле это действие было благим, потому что у Будды не было эгоистических намерений и он спас жизни пятисот человек, а с более глубокой точки зрения, спас Черного Дротика от мук ада. Таким образом, это убийство оказалось великим благим деянием.
В другой истории говорится о брахмане по имени Любящий Звезды, который, удалившись в лесное затворничество, много лет соблюдал обет целомудрия. Однажды он пришел в селение за подаянием, и одна юная брахманка так сильно в него влюбилась, что чуть не умерла. Движимый состраданием, он стал ее мужем. Тем самым он получил заслуги, которые иначе пришлось бы накапливать сорок тысяч временных циклов.
Таким образом, в подобных обстоятельствах допустимы и лишение жизни, и нарушение целомудрия. Однако те же самые действия недопустимы, если совершаются под влиянием жадности, гнева и неведения и для удовлетворения собственных нужд. Брать чужое тоже позволительно, если это делают бодхисаттвы, у которых нет умственных ограничений и эгоистических намерений. Им позволительно брать у богатых и скаредных и подносить взятое Трем Драгоценностям либо отдавать нуждающимся.
Ложь тоже не возбраняется, если она служит спасению живого существа от неминуемой гибели или защите того, что принадлежит Трем Драгоценностям. Обманывать же ради собственной выгоды недопустимо.
Могут быть позволительны и порочащие слова. Например, если из двух близких друзей один добродетелен, а другой – нет, то последний, более влиятельный, способен сбить добродетельного друга с праведного пути. В таком случае можно произносить порочащие слова, но это недопустимо делать, чтобы просто разрушить дружбу двух людей.
Когда мягкие речи не могут возыметь действия, можно использовать и резкие слова, чтобы заставить слушающего обратиться к Дхарме. Они не возбраняются, поскольку такие наставления исправляют недостатки слушателя.
Когда ты имеешь благое или неблагое мышление, его следствие может не восприниматься тотчас же, но никакое действие никогда не проходит бесследно: в должное время, при стечении необходимых обстоятельств каждое существо испытает соответствующее следствие. В сутре Кармашатака говорится:
птица спускается, ее темная тень всегда видна. Точно так же и последствия благих и
неблагих действий какое-то время могут не быть очевидными, но в конце концов они
неизбежно падут на тебя. Если даже буддам и архатам, избавившимся от всех
омрачений, проистекающих от неблагой кармы и мышления, приходится испытывать
последствия совершенных в прошлом действий, что говорить о нас, простых
существах!
В древности, когда Вирудхака, царь Шравасти, напал на город шакьев Капилавасту и убил восемьдесят тысяч жителей, Будда тоже пострадал, но это проявилось только в виде головной боли. Когда ученики спросили о причине его недомогания, он ответил: «Когда в прошлом шакьи были рыбаками, они убивали и поедали множество рыб. Однажды они поймали двух больших рыб, но не убили их сразу, а вытащили из воды и привязали к шесту. Корчась в мучениях, рыбы думали:
"Эти люди убивают нас, хотя мы не сделали им ничего плохого. Пусть и мы сможем их убить, даже если в будущем они не причинят нам вреда". В результате эти две большие рыбы переродились в облике царя Вирудхаки и его приближенного по имени Матропакара, а другие рыбы, убитые шакьями, переродившись, стали их воинами. Ныне шакьев истребили. В те времена я был сыном одного из этих рыбаков и смеялся, глядя, как бьются на земле те две большие рыбы. Это и стало причиной моей сегодняшней головной боли. Не обрети я этой благой Дхармы, сегодня меня тоже убили бы воины Вирудхаки».
Есть история о том, как Будда занозил ногу шипом акации. Это явилось следствием того, что в одной из прежних жизней, будучи бодхисаттвой, он убил морского разбойника по имени Черный Дротик.
(Патрул Ринпоче – "Слова моего всеблагого учителя" Часть 1. Глава IV)
Карма воплощенных существ никогда не проходит бесследно: пусть
пройдет хоть сотня временных циклов, в должное время карма созреет,
когда сойдутся нужные условия.
А в трактате Йонтэн дзо есть такие слова:пройдет хоть сотня временных циклов, в должное время карма созреет,
когда сойдутся нужные условия.
Когда гриф парит в небе, его тень может быть не видна, но, поскольку тень
следует за птицей неотступно, при стечении [нужных] условий она будет
ясно видна.
Когда птица летит высоко в небе, кажется, что у нее нет тени, однако это не так. Когда,следует за птицей неотступно, при стечении [нужных] условий она будет
ясно видна.
птица спускается, ее темная тень всегда видна. Точно так же и последствия благих и
неблагих действий какое-то время могут не быть очевидными, но в конце концов они
неизбежно падут на тебя. Если даже буддам и архатам, избавившимся от всех
омрачений, проистекающих от неблагой кармы и мышления, приходится испытывать
последствия совершенных в прошлом действий, что говорить о нас, простых
существах!
В древности, когда Вирудхака, царь Шравасти, напал на город шакьев Капилавасту и убил восемьдесят тысяч жителей, Будда тоже пострадал, но это проявилось только в виде головной боли. Когда ученики спросили о причине его недомогания, он ответил: «Когда в прошлом шакьи были рыбаками, они убивали и поедали множество рыб. Однажды они поймали двух больших рыб, но не убили их сразу, а вытащили из воды и привязали к шесту. Корчась в мучениях, рыбы думали:
"Эти люди убивают нас, хотя мы не сделали им ничего плохого. Пусть и мы сможем их убить, даже если в будущем они не причинят нам вреда". В результате эти две большие рыбы переродились в облике царя Вирудхаки и его приближенного по имени Матропакара, а другие рыбы, убитые шакьями, переродившись, стали их воинами. Ныне шакьев истребили. В те времена я был сыном одного из этих рыбаков и смеялся, глядя, как бьются на земле те две большие рыбы. Это и стало причиной моей сегодняшней головной боли. Не обрети я этой благой Дхармы, сегодня меня тоже убили бы воины Вирудхаки».
Есть история о том, как Будда занозил ногу шипом акации. Это явилось следствием того, что в одной из прежних жизней, будучи бодхисаттвой, он убил морского разбойника по имени Черный Дротик.
(Патрул Ринпоче – "Слова моего всеблагого учителя" Часть 1. Глава IV)
Комментарий