Твитнуть
«Двери у многих людей к языку не прилажены плотно…»
Двери у многих людей к языку не прилажены плотно,
Даже малейший пустяк трогает этих людей.
Часто, внутри оставаясь, дурное становится лучше,
Выйдя наружу, добро хуже становится зла.
«Самое лучшее, Кирн, что дали бессмертные людям…»
Самое лучшее, Кирн, что дали бессмертные людям, —
Разум. Любые дела можно рассудком обнять.
Счастлив, кто им обладает. Гораздо приятней разумно,
Нежели в чванстве пустом, в гибельной гордости
жить.
Гордость — несчастье для смертных. Страшнее, чем
чванство и гордость,
Нет на земле ничего. Всякие беды от них.
"Что мне в любви на словах, если в сердце и в мыслях иное!"
Что мне в любви на словах, если в сердце и в мыслях иное!
Любишь ли, друг мой, меня? Верно ли сердце твое?
Или люби меня с чистой душою, иль, честно отрекшись,
Стань мне врагом и вражду выкажи прямо свою.
Кто ж при одном языке два сердца имеет, — товарищ
Страшный, о Кирн мой! Таких лучше врагами иметь.
"Если тебя человек восхваляет, пока на глазах он…"
Если тебя человек восхваляет, пока на глазах он,
А удалясь, о тебе речи дурные ведет, —
Неблагородный тот друг и товарищ: приятное слово
Только язык говорит, — мысли ж иные в уме.
Другом да будет мне тот, кто характер товарища знает
И переносит его, как бы он ни был тяжел,
С братской любовью. Мой друг, хорошенько все это обдумай,
Вспомнишь ты позже не раз эти советы мои.
«Низкому сделав добро, благодарности ждать за услугу…"
Низкому сделав добро, благодарности ждать за услугу
То же, что семя бросать в белые борозды волн.
Если глубокое море засеешь, посева не снимешь;
Делая доброе злым, сам не дождешься добра.
Ибо душа ненасытна у них. Хоть разок их обидел —
Прежнюю дружбу тотчас всю забывают они.
Добрые ж все принимают от нас, как великое благо,
Добрые помнят дела и благодарны за них.
«Кто болтлив, для того молчанье — великая тягость…»
Кто болтлив, для того молчанье — великая тягость,
Без толку он говорит — сразу заметит любой,
Все ненавидят его. И если с таким человеком
Рядом сидишь на пиру — это несчастье, поверь.
«Злись про себя. А язык всегда пусть будет приятен…»
Злись про себя. А язык всегда пусть будет приятен.
Вспыльчивость — это, поверь, качество низких
людей.
«Смертного легче родить и вскормить, чем вложить ему в душу…»
Смертного легче родить и вскормить, чем вложить ему
в душу
Дух благородный. Никто изобрести не сумел,
Как благородными делать дурных и разумными глупых.
Если бы нашим врачам способы бог указал,
Как исцелять у людей их пороки и вредные мысли,
Много бы выпало им очень великих наград.
Если б умели мы разум создать и вложить в человека,
То у хороших отцов злых не бывало б детей:
Речи разумные их убеждали б. Однако на деле,
Как ни учи, из дурных добрых людей
не создашь.
«Нет, голова раба никогда не держится прямо…»
Нет, голова раба никогда не держится прямо,
Вечно она склонена, шея кривая под ней.
Как гиацинтов и роз из лука морского не выйдет,
Так и свободных детей чрево рабы не родит.
«Нет, не враги, а друзья меня предают, потому что…»
Нет, не враги, а друзья меня предают, потому что,
Словно утеса моряк, я избегаю врагов.
«Трудно разумному долгий вести разговор с дураками…»
Трудно разумному долгий вести разговор с дураками,
Но и все время молчать —
сверх человеческих сил.
«Крови не пил я, как лев, детеныша вырвав у лани…»
Крови не пил я, как лев, детеныша вырвав у лани,
Я не гнался ни за кем, хвастая силой своей.
Я не взбирался на стены, чтоб город предать разоренью!
И в колесницу коней мне не случалось впрягать.
Я не познал, испытав, конца не увидел, закончив, —
Сделав, не сделал, свершив, я завершить не сумел.
«Ты не хвали человека, узнать не успев хорошенько…»
Ты не хвали человека, узнать не успев хорошенько,
Что за нрав у него, что за характер и склад.
Часто бывает, что люди со лживой, лукавой душою
Прячут ее, что ни день мысли меняя свои.
Душу этих людей лишь время откроет правдиво.
Вот ведь и я поступил с разумом здравым вразлад:
Я поспешил с похвалой, во всем тебя не проверив.
Впредь я, как судно скалу, буду тебя обходить.
Двери у многих людей к языку не прилажены плотно,
Даже малейший пустяк трогает этих людей.
Часто, внутри оставаясь, дурное становится лучше,
Выйдя наружу, добро хуже становится зла.
«Самое лучшее, Кирн, что дали бессмертные людям…»
Самое лучшее, Кирн, что дали бессмертные людям, —
Разум. Любые дела можно рассудком обнять.
Счастлив, кто им обладает. Гораздо приятней разумно,
Нежели в чванстве пустом, в гибельной гордости
жить.
Гордость — несчастье для смертных. Страшнее, чем
чванство и гордость,
Нет на земле ничего. Всякие беды от них.
"Что мне в любви на словах, если в сердце и в мыслях иное!"
Что мне в любви на словах, если в сердце и в мыслях иное!
Любишь ли, друг мой, меня? Верно ли сердце твое?
Или люби меня с чистой душою, иль, честно отрекшись,
Стань мне врагом и вражду выкажи прямо свою.
Кто ж при одном языке два сердца имеет, — товарищ
Страшный, о Кирн мой! Таких лучше врагами иметь.
"Если тебя человек восхваляет, пока на глазах он…"
Если тебя человек восхваляет, пока на глазах он,
А удалясь, о тебе речи дурные ведет, —
Неблагородный тот друг и товарищ: приятное слово
Только язык говорит, — мысли ж иные в уме.
Другом да будет мне тот, кто характер товарища знает
И переносит его, как бы он ни был тяжел,
С братской любовью. Мой друг, хорошенько все это обдумай,
Вспомнишь ты позже не раз эти советы мои.
«Низкому сделав добро, благодарности ждать за услугу…"
Низкому сделав добро, благодарности ждать за услугу
То же, что семя бросать в белые борозды волн.
Если глубокое море засеешь, посева не снимешь;
Делая доброе злым, сам не дождешься добра.
Ибо душа ненасытна у них. Хоть разок их обидел —
Прежнюю дружбу тотчас всю забывают они.
Добрые ж все принимают от нас, как великое благо,
Добрые помнят дела и благодарны за них.
«Кто болтлив, для того молчанье — великая тягость…»
Кто болтлив, для того молчанье — великая тягость,
Без толку он говорит — сразу заметит любой,
Все ненавидят его. И если с таким человеком
Рядом сидишь на пиру — это несчастье, поверь.
«Злись про себя. А язык всегда пусть будет приятен…»
Злись про себя. А язык всегда пусть будет приятен.
Вспыльчивость — это, поверь, качество низких
людей.
«Смертного легче родить и вскормить, чем вложить ему в душу…»
Смертного легче родить и вскормить, чем вложить ему
в душу
Дух благородный. Никто изобрести не сумел,
Как благородными делать дурных и разумными глупых.
Если бы нашим врачам способы бог указал,
Как исцелять у людей их пороки и вредные мысли,
Много бы выпало им очень великих наград.
Если б умели мы разум создать и вложить в человека,
То у хороших отцов злых не бывало б детей:
Речи разумные их убеждали б. Однако на деле,
Как ни учи, из дурных добрых людей
не создашь.
«Нет, голова раба никогда не держится прямо…»
Нет, голова раба никогда не держится прямо,
Вечно она склонена, шея кривая под ней.
Как гиацинтов и роз из лука морского не выйдет,
Так и свободных детей чрево рабы не родит.
«Нет, не враги, а друзья меня предают, потому что…»
Нет, не враги, а друзья меня предают, потому что,
Словно утеса моряк, я избегаю врагов.
«Трудно разумному долгий вести разговор с дураками…»
Трудно разумному долгий вести разговор с дураками,
Но и все время молчать —
сверх человеческих сил.
«Крови не пил я, как лев, детеныша вырвав у лани…»
Крови не пил я, как лев, детеныша вырвав у лани,
Я не гнался ни за кем, хвастая силой своей.
Я не взбирался на стены, чтоб город предать разоренью!
И в колесницу коней мне не случалось впрягать.
Я не познал, испытав, конца не увидел, закончив, —
Сделав, не сделал, свершив, я завершить не сумел.
«Ты не хвали человека, узнать не успев хорошенько…»
Ты не хвали человека, узнать не успев хорошенько,
Что за нрав у него, что за характер и склад.
Часто бывает, что люди со лживой, лукавой душою
Прячут ее, что ни день мысли меняя свои.
Душу этих людей лишь время откроет правдиво.
Вот ведь и я поступил с разумом здравым вразлад:
Я поспешил с похвалой, во всем тебя не проверив.
Впредь я, как судно скалу, буду тебя обходить.